Новомосковский журналист Александр Пырьев отметил юбилей

На прошлой неделе, 13 апреля, свой 70-й день рождения отмечает новомосковский журналист и писатель Александр Пырьев. Сложно найти человека, кто не знал бы этого журналиста, отметившего недавно 50 лет в профессии.

Редакция газеты «Новомосковская неделя» желает Александру Пырьеву еще не один раз порадовать новомосковцев своей очередной книгой. 

Александр Пырьев, «Свои летоисчисления»

04-13-16-712СОВСЕМ не исключено, что кто-то раз (иль десять раз) уже изложил те байки, которые теперь перелагаю. В отрогах Салаирского хребта, в алтайской деревне Сузун долго жила в воспоминаниях тамошних сплавщиков леса вполне реальная история, давшая аборигенам право по-своему вести отсчёт времени.

Возил я на тот крутой берег в Сузунский клуб свой маленький спектакль, сделанный по эту сторону Оби в городском Дворце культуры. Понятное дело, с первым вопросом обращаюсь к тётке, которая амбарный замок на клубе открывала: «А давно  ли у вас гастролёры были?»

В смысле, есть ли надежда, что  народ подтянется ко времени.

— Будь спок! — отвечает тётка, поправляя на фуфайке солдатский ремень образца довоенного: в две дырочки.

— Я давно завклубшей работаю. Када стемнет, када доярки ослобонятся, тада вся деревня тута и будет. У нас с поры, как Марфа Ивану  яйцо  откусила, никто и не приехал ни разу. Стосковался народец-то…

Понял: билеты продадим. Это хорошо. Городушки-декорации уже стали ставить, когда в башку стук­нуло: «А долго ли, коротко ли «с той поры?» Велика тоска, ясно. Но что за Иван тот, с коим Марфа так нехорошо обошлась?» С этими вопросами подруливаю к заведующей «очагом культуры», которая уже вторую печь растапливать начала.

Та дородная баба с громадными грудями и рассказала историйку пока щепила  поленья для растопки.

— У нас-эть как? Пока брёвна не спихнули в реку, плотов не на­вязали, буксиром на стремнину не отправили, никаких свадьбов не играют. А уж сладили дело, к ледоставу и деньги из лесхоза приходят. Знамо, сам бог велел жениться. Кто до весны в мужьях-женах поживёт, кто вековать в женатых будет, это неважно. А свадебку подай, не греши. Гулянки у нас шумные, на три сутки минимум у кажного. А за эти дни ежели гости за колья не возьмутся, ухи-рыла не начистят — вроде и не пили, не веселились. Не! Народ наш добрый. Ножик там или вилы в бок… Тако­го не быват! Да и дерутся тока до первой крови…

Вот такой первой кровью и умылась Марфа то ли в третьей, то ли в позатой зиме. Как она ему — Ваньше, значит — ватные штаны про­кусила, вся деревня по сю пору дивится. А вот лишила мужика левого яйца — и все тут. Иван-то и теперь в кузне заправлят. Вот придет, када стемнет, узнаш: он на леву ногу припадат те­перь. «Дурак, — говорю ему, — чо хромаш-та? Тебе ж на друго место хромать надо!» Народ ржет, это ладно. Но годки мы с той свадьбы так и мерим всей деревней. «До того», как Марфа рот раззявила на чужо добро, али «после»…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *