Ветеран из Новомосковска Любовь Петрова делится воспоминаниями о 1941-м…

 23 марта свой 90-летний юбилей отметила наша землячка, ветеран Великой Отечественной войны, труженик тыла Любовь Максимовна Петрова. Редакция газеты от всей души желает юбилярше доброго здравия на долгие годы!

Сегодня мы публикуем рассказ-воспоминание Любови Максимовны о далеком декабре 41-го года, когда немецкие оккупанты только-только были выбиты из нашего города.

 Помню десятое декабря 41-го…

Говорят, с годами многое забывается, особенно тяжелое, горькое, страшное. Но так ли это? За свои девяносто лет многое перевидела, пережила, но забылось ли прошлое? Нет, конечно! Наоборот, все видитея отчетливее, ярче, глубже воспринимаются ушедшие годы.

Разве забыть те круги ада, которые довелось пройти мне, моей семье, многим миллионам русских людей?

Раскулачивание, потом война, голодные послевоенные годы. И постоянное выживание. Но наш отец Максим всегда был опти­мистом. Участник Первой мировой войны, кавалер двух Георгиевских крестов, он многое перевидел, и потому в любых самых сложных ситутациях умел найти выход. Этой его верой в добро и справедливость наполнены были и мы, потому и переживали любые невзгоды.

Не сломался в немецком плену брат Семен, вынес жес­токие побои и дождался Победы. Настоящими героями были брат Иван и зять, Федор Деев, которые мужественно пережили все военные невзгоды. И нам, участникам трудового фронта, многое довелось пережить. Вся наша семья боролась за Победу, кто на войне, кто на трудовом фронте.

А у меня в памяти всплыли события 10 декабря 1941 года, когда Сталиногорск освободили от врага…

С сестрой Галей идем по вымершему городу. Сильный мороз. Небо синее, над редкими домами поднимается дым, стынет в воздухе. Иней, серебрящиеся деревья, слепящие искорки и на дере­вьях и на земле. Трудно вдыхать леденящий воздух, но мы рады, что, наконец, вышли на волю. Двадцать дней хозяйствовали у нас немцы. Сегодня, 10 декабря 1941 года, Красная Армия освобожила город. И у нас радость в душе.

Эта гнетущая тишина, пустынные улицы заставляют нас оглядываться, вздрагивать, жаться в страхе друг к другу. Мало ли что, а вдруг в каком из домов остались немцы с автоматами, тогда смерти или пули не миновать.

Но ужас крылся в другом. Везде, вдоль тропок, в кустах ва­лялись трупы немцев. Кто уткнулся лицом в снег, кто лежал на спине, лицо припорошено, кто лежаж на боку, будто спал. Ко­нечно, нам страшно! Что мы, девчушки, мне четырнадцать лет, Гале шестнадцать, да и страсти какие кругом.

К вокзалу идем. Не доходя до вокзала, видим, немец лежит, мертвый, руки запрокинуты, лица не видать, снегом присыпано. А на вокзале, на часах, мальчишку повешенного снимают, так двадцать дней, пока были немцы, и висел. А мальчишка что, ружье где-то нашел, его и поймали с ружьем. На груди табличку пове­сили: «Партизан». Не знаю, может и правда он был партизаном, жалко его, ребенок еще!

Тут же, рядом с вокзалом, братская могила вырыта, досками застелена. Человек двадцать солдат в военной форме рядками складывают трупы, шинельками прикрывают каждого, а сверху опять доски, и опять погибших наших солдатиков шинельками прикрывают. Вижу, один лежит, палец на правой руке перебинтованный, а лицо как у мальчишки того повешенного, молоденькое такое!

По детскому парку идем. Сосенки еще молодые, невысокие, в рост человека, и наши солдаты лежат. Господи, да сколько же их! В белых полушубках, валенках, сибиряки, поняли мы, и куда ни посмотришь, в какую сторону ни взглянешь, везде лежат…

Уже девяносто мне, а как такое забудешь? Да и забуду ли когда?

 Котелок капусты

А как забыть то время, когда пришли немцы? В лютый мороз они выгнали нас из избы, пошли мы в подвал прятаться. А подвал низенький, рыли неглубоко, грунтовые воды близко. Сидим на кор­точках сутки, вторые, третьи, грызем картошку, морковку, не выглядываем, лучина у нас горит. Вдруг слышим, снег скрипит, к подвалу кто-то идет. Открывает крышку немец, спускается к нам, считает айн, цвай, драй… Сосчитал – пятеро нас, девчонок. Уходит. Ну, думаем, сейчас или на расстрел поведут или насило­вать начнут. Дрожим, трясемся, крестимся.

А немец через какое-то время возвращается, несет котелок капусты, угощает нас. Гут, гут, говорит, и объясняет нам, уж как там объясняет, а говорит. Мол, мы, немцы, еще ничего, мы обычные солдаты, но вот когда придут эсесовцы, прячьтесь, эти убивают…

Так и жили мы все время в погребе, привыкли, да и куда денешься, бежать некуда. Иногда в избу пускали погреться. Натопят жарко, так, что дышать трудно, и вшей давят целый день. Бедные, думаем, как они в тоненьких этих шинелишках и пилотках, в ботиночках на тонкой подошве, как они выносят наши морозы? Уж и забыли о том, что нас выгнали из избы, и понимаем, что люди они подневольные. Но зачем, зачем пришли?

На трудовом фронте

Пережили мы зиму сорок первого, летом полегче стало. А с июля 1942 года начался мой трудовой фронт. До самого конца войныработала я токарем на ГРЭС, готовили детали для снарядов. Сестра Галя медсестрой была, до войны она медучилище окончила.

Работали в три смены по двенадцать часов. Сказать, что было трудно, ничего не сказать. Но худо-бедно выживали. Да и вся страна так жила, боролась за Победу.

Братья Семен и Иван на фронт ушли. Семена до начала войны взяли в армию, в Риге присягу принимал. Там же, в Прибалтике, в плен попал и находился в нем до конца войны. Сначала скрывались по лесам, а когда немцы поймали, неоднократно совершал побеги. Его жестоко избивали, а он опять бежал… До пятидесяти­летия своего не дожил два года, сказались побои.

Судьба Ивана была другой. В 1942 году в Сталиногорске остановился полковой оркестр. А Иван занимался в музыкальном кружке с детства, играл на кларнете, саксофоне, да на любых инструментах. Он вообще был музыкально одаренный человек. Ну и пошел он добровольцем вместе с полком, хотя ему не было еще восемнадцати лет. Воевал в Польше, попадал в окружение. С войны вернулся с трофейным саксофоном, армию дослужи­вал в Куйбышеве. Особый рассказ о его болезни. С фронта он вернулся с туберкулезом. Лечился долго, и переборол болезнь.

А потом он поступил в Ленинградский институт инженеров водного транспорта, после окончания которого – распределение в Херсон.

Не могу не вспомнить зятя Федора Деева. Вместе с Иваном они учились в одном классе, вместе играли в духовом оркестре. С детства Федор был влюблен в сестру Галю, поженились же они только после войны, когда Федор вернулся с фронта.

На войне Федор был командиром отделения радиосвязи, ну и, конечно, играл в духовом оркестре на трубе. Он и после войны до конца жизни играл в городском духовом оркестре.

При освобождении Украины в боях за реку Припять Федор был контужен, когда восстанавливал радиосвязь, за что был удостоен медали «За отвагу». Награду же он получил только после окончания войны… Участвовал в Курской битве, освобождал города Курск, Орел, Белгород, Харьков. А День Победы встретил в Румынии, откуда и вернулся домой…, но только в 1948 году.

Любовь Максимовна

Петрова (Дмитриенко), ветеран

Великой Отечественной войны

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *