«Зимняя вишня» Сергея Игольницина

Игольницын.Сергей Анатольевич Игольницын, поэт, композитор. Родился в 1951 году в Вологде. До 25-ти лет учился и жил в Ленинграде, где и происходило его становление как музыканта. С 1980 года живёт и работает в Новомосковске. Руководитель народного коллектива вокального ансамбля «Зимняя вишня» (МБУК «Дом культуры железнодорожников».) Автор книг «На краешке зари» (2010), «Чепуха» (2013), «Встречай меня» (2014); сборников песен «Новомосковск – песня моя» (2000), «Новомосковские мелодии» (2005). Произведения Сергея Игольницына опубликованы в сборниках песен Валентина Киреева «Приходи» (2000), «Песни над Доном» (2014), «Мой Новомосковск» (2015), «НЛО».

Автор гимнов Новомосковска и Богородицка. Написал свыше 200 песен, в том числе более двадцати о Новомосковске. Лауреат телевизионных смотров и конкурсов. Награждён медалью лауреата смотра художественной самодеятельности, посвящённого 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. Лауреат муниципальной премии «Человек года» в области культуры (2003). Награждён медалью «Трудовая доблесть 3степени». Сергей Игольницын — член Новомосковского литературного объединения. Лауреат Тульской областной премии имени Ярослава Смелякова. Член Российского союза писателей.

 Материалы подготовила заведующая отделом краеведения

МУК «Новомосковская библиотечная система»

Анжелика Польшина

О ветеранах

В день светлый, для меня святой,

Услышал в споре митинговом

О ветеранах Мировой

Небрежно брошенное слово.

 

Нет, не бывал я на войне,

Но я сказать имею право:

Лежат в шкатулке на окне

Медаль отца и орден Славы.

 

Подумай и без суеты

Спроси себя, как перед Богом:

— А смог бы ты, хоть полверсты,

Пройти нелёгкой той дорогой?

 

Под небом вечным, небом синим

За зорьку — утреннюю звень –

За нашу Родину-Россию

Смог умирать бы каждый день?

 

Легли цветы у обелиска…

А символ мира и посол,

Сизарь купался в небе чистом

За нас и тех, кто не дошёл.

 

***

От Донецка до Ростова

На  плечо надев суму,

Уходила  из-под крова

Жизнь, кляня орду-чуму.

 

Шла израненной, без хлеба

Под  погасшею звездой.

Жизнь, испуганная небом,

Рано  ставшая седой.

 

Шла из мглы навстречу свету.

В думах вся… О чём? О ком?..

А за ней пылило лето,

Лето  с траурным венком.

 

***

Последний сгинул где бретёр,*

Отдав мир на зевоту?

На шпаги звонкий разговор

Закончилась вся квота.

 

Увы, другие времена.

Деньга звенит при споре.

А разве плохо, если — на! —

Перчатку  бросить вору?

 

Ах, сладость рыцарских утех —

Отвага и отрада!

Один лишь был судья для всех —

На острие эспады!*

 

За правду, честь стоять стеной —

Неужто это мало?

Бороться с подлостью порой

Совсем другим металлом.

 

*бретёр — дуэлянт

*эспада (исп.) — шпага

 

***

Со скрипом дверь открыла дачу.

Ютится кружка на плите.

Мне половицы с тихим плачем

Шепнули  что-то в темноте.

 

Не размыкает среди комнат

Смежённых  крыльев тишина.

Она все наши встречи помнит,

Благословенно  их храня.

 

Безвременье. Здесь дни застыли

В  околице далёких лет.

Они, задумавшись, забыли

Закрыть  закат, поднять рассвет.

 

Воспоминаньями объятый,

Пригрезилось  мне, как во сне,

И  сладкий, терпкий запах мяты,

И  шелест платья в тишине…

 

***

Ты летом — щедр. Зимой — суров.

Весной — в наряде подвенечном.

И как же осенью беспечен,

Мой  милый край шальных ветров!

 

Безудержный свист соловьёв

Готов  я слушать бесконечно…

И, если от тебя далече,

Спешу  скорей под отчий кров.

 

Закольцеваться, как запястье

Вновь  радостью, что над рекой

В  тумане селезень закрякал…

 

И вместе с иволгой заплакать

О  том, что я любовь и счастье

Смог  выразить ночной строкой.

 

***

У Музы пальцы тонкие,

Вновь  на моём плече.

Слова рождают звонкие

Во  пламени свечей.

 

И пред листом бумаги я

Робею  каждый раз,

Но  стихотворной магии

Немало  про запас

У  Музы. Щедро делится

И  не жалеет строк.

Поёт, как шьёт, не верится —

За  стёжкою стежок!

 

Наряд готов — хоть свататься! —

И  чувства вразнобой…

А Муза в новом платьице

Порхает  за спиной.

 

***

Цвет струится музыкой июня,

Сладкий  и душистый, словно мёд.

Лету вновь настраивая струны,

Липа  жёлтым бархатом цветёт.

 

И над ней — моей души смятенье! —

Месяц  серебристый одинок.

Он, как я, весь в дымчатом свеченьи

Заблудился  в поиске дорог.

 

Не был я никем давно обманут.

Лейся золотистое вино,

Поздней  песней потаённо-пьяно

В  сердце, как в открытое окно.

 

Ввысь взлети, голубенький платочек,

Разметай  заката алость-грусть.

Ты не будь рассветом озабочен,

Час  ночной. Мне мило слово «пусть».

 

Пусть, даря надежду и усладу,

Липа  ворожит в хмельном вине.

Оттого душа блаженно рада

Цвету  безмятежному вдвойне.

 

***

Под вечным солнцем медного заката,

Замешанного, словно на крови,

Где  день, сгорая, новый день сосватал,

Дай  причаститься мне к твоей любви,

Моя  Россия, буйная, хмельная

И  грустная, как падающий снег.

Ты — птица вольная, река — святая,

Непокорённая  никем вовек.

 

Всегда ты ищешь бурю — не покоя —

И, может, потому, печаль тая,

Потерянным  твой голос был порою

И  брошенными хлебные поля.

 

Была богатой и была убогой,

Униженною  много-много лет.

Но, как вещал нам прозорливый Гоголь,

Ты, залечив вновь раны и ожоги,

Летишь  на тройке в розовый рассвет!

 

***

Пятки мне, роса, целуй!

Заново рождаюсь!

Я лучами звонких струй

Летом умываюсь.

 

Подпоясанный хожу

Кумачом-рассветом.

Утром звёзды развожу

По сусекам-клетям.

 

Голубую шляпу мнёт

Предо  мной день новый.

Будет кровь мою, как мёд,

Пить  он жадно снова.

 

Клясть за это?! Нет, поклон,

Что  в ромашках пенных

Он  кружил. Вечерний звон

Вслед  ему блаженный.

 

Всё земное — всё со мной,

Что  ж печали виться!

Где журавль?.. Да Бог с тобой!

Хватит и синицы.

 

***

За моим окном стрижи

В  небушке сатиновом.

Режут небо, как ножи,

На  полоски синие.

 

Миг — и нет… На вираже

Вдаль  умчались песенно,

В  бесшабашном кураже

День  встречая весело.

 

Заплатил бы — нет цены,

Да  и неподкупные

Херувимы  вышины,

Солнечного  купола.

 

Я любил иль не любил

Зорями-восходами?

Жизнь, как промельк лёгких крыл

Над землёй Господнею.

 

***

Ты помнишь голубь ворковал

Нам  нежно под окном?

И был любви девятый вал,

И  был рассвет — фантом,

 

Где  пели флейты наших губ

Нисколько  не таясь,

Где  целовался с чёлкой чуб,

Навек  с ней породнясь.

 

Жук заблудившийся жужжал

И  бился о стекло.

Он звук густой в рассвет вплетал

Назойливо-незло.

 

А там, под бархатным плащом,

Над звонами ручья

Был  вечер зорькою прощён

У  жёлтого огня.

……………………

Года, года, как жернова…

Но снова под окном

Мне  нежно голубь ворковал,

Напомнив  о былом.

 

И снова плач припомнил смех,

И  день припомнил ночь

Далёких  ласковых утех,

Ушедших прочь, прочь, прочь…

 

***

Уснуть бы и проснуться: вот крыльцо

И молодое мамино лицо,

Закат  в оконце, крынка с молоком,

Краюха  хлеба, небо высоко,

Где  неохватная полощет синь,

Где  музы превращаются в богинь.

Где ветер носится шальной, хмельной,

И  набухают почки новою весной.

Уснуть бы и проснуться там, где нет

Сплетенья  нудных вечеров и лет,

Отчаянья  и горечи утрат.

Где любишь день и каждой ночи рад.

Уснуть…проснуться…крикнуть:

— Мир! Я — твой!

Поверь, что буду я самим собой !

Переиначу — снова захочу! —

Попробую  себя переучу.

Пусть будут хлеб и молоко, крыльцо…

Мамино счастливое лицо.